Оставим Золушку за этим занятием и заглянем на городскую площадь: там почему-то трубят трубы и собралось много народу. Все внимательно слушают главного королевского глашатая, который что-то громко и торжественно читает. Послушаем:
“Внимание! Внимание!!
Внимание всех жителей королевства!!!
Наше высокое и славное королевское величество повелевает
объявить сегодня всенародный праздник с большим карнавалом
и фейерверком во дворце, а также веселое народное гулянье в городе
в честь нашего славного главного министра, а также по случаю
нашего славного окончания войны с соседним королевством!
Отныне все государственные дела наше высокое и славное королевское
величество поручает вести нашему славному главному министру, и все
жители страны обязаны почитать нашу славную графиню, и
беспрекословно повиноваться ее славным указам и повелениям!“
- А как же принц? И кто эта славная графиня, наш главный министр? - стали спрашивать друг друга люди, когда королевский глашатай под звуки труб торжественно удалился с площади. - Разве король и принц нами больше управлять не будут? Или с принцем что-то случилось?
Кто-то тут же сочинил про новую графиню куплеты, и королевский крикун еще не добрался до дворца, а базарные музыканты уже пели под нехитрую мелодию:
“Наша славная графиня так умна, как старый филин,
Вмиг соседей победила, всех министров отменила!
Наша главная графиня съела короля, как финик,
И никто теперь не знает, что графиня затевает!
В честь блистательной графини фейерверк устроят нам
Лучше б вместо карнавала подарили...“ - тут клоуны сделали паузу, а толпа с хохотом подпела: “По штанам!”
Люди послушали куплеты, посмеялись, посудачили, и потихоньку стали расходиться с площади, чтобы подготовиться к началу большого гулянья. Скоро про короля с принцем, да и про славного главного министра все забыли.
Во дворце тоже единственным делом была подготовка к вечернему балу. И не потому, что он был чем-то особенным, а просто важных дел ни у кого, кроме повара, не осталось. Война самым неожиданным образом прекратилась сразу после того, как старая мачеха Золушки стала главным министром: оба войска готовились к решающему сражению, которое было назначено на утро. Но утром принцу доложили, что неприятель исчез, и впереди нет ни вражеских войск, ни пушек - ничего. Принц приказал броситься в погоню и доехал даже до самой границы, но никого не нашел.
Тогда все решили, что враг испугался, отправили к королю гонца с донесением о позорном бегстве соседей, и войско принца торжественно направилось домой. Вечером под звуки труб столица должна была встретить победителей.
Король в ожидании вечерних торжеств вместе со свитой обходил дворцовые клумбы и оранжереи, приводя к порядку цветы. Это не значит, что он за ними ухаживал: наоборот, он срезал готовые распуститься бутоны у многочисленных розовых кустов, и бросал бутоны в корзину, которую всюду носили за ним придворные.
Поначалу он хотел этим досадить невестке, которая очень любила возиться с цветами. Но пакостное занятие так ему понравилось, что и после ухода Золушки из дворца король ежедневно продолжал стричь розы.
В покоях мачехи было весело и шумно: две ее дочки примеряли новые платья, которые за счет королевской казны всю ночь шили для них все королевские портные и белошвейки. Целые горы страусиных перьев, платьев, шляпок и туфель были разбросаны по комнатам, и Марианна с Анной были в счастьи.
Сама мачеха отдыхала. Нет, она не спала, а величественно стояла посреди своего огромного кабинета, и была похожа на фонтан, потому что диктовала указы во благо страны и народа.
Этим указам не было ни числа, ни конца, и они лились, как вода. Про любого другого человека можно было бы сказать, что так он работает, но для мачехи это был отдых. Она отменяла старые законы, и вводила новые, отменяла старые налоги, и вводила новые, и делала это без перерыва уже много часов. Королевские секретари по очереди едва успевали записывать ее волю, и если б не праздник, долго б еще не иметь им покоя.
Но вечер наступал, и мачеха вспомнила, что должна переодеться к торжествам. Она отпустила секретаря, и взяла со стола маленький хрустальный с серебром колокольчик, который нашла на подоконнике в золушкиной спальне. Решив, что он предназначен для вызова служанок, взяла себе, хотя он и показался ей слишком хрупким, как сама Золушка. Мачеха приказала изготовить для себя другой, побольше и погромче, но пока звонила в этот.
Дверь открылась, и вошла служанка.
- Несите вечернее платье.
Переодевшись к празднику и отпустив служанку, мачеха подошла к зеркалу, позвякивая большой связкой ключей, которые висели у нее на поясе, глянула в зеркало, и прорекла:
- Лучшее украшение для умной женщины - глупенький король. И, как всякое лучшее украшение, его надо спрятать подальше... Ах, какая все-таки растрата этот карнавал с балаганом! Ну почему, почему я должна платить за чье-то гулянье и этот... как его... За эти хлопушки! Я днем и ночью тружусь в поте лица, чтобы сделать это захудалое королевство хоть немного похожим на мировую державу, а он из пушки расстреливает казну в небо! - тут мачеха глянула в окно, увидела в парке короля со свитой, сжала кулаки, и тихонько зарычала:
- Погуляй до завтра, пенек трухлявый. Помнится, ты все собирался в монастырь... Вот туда я тебя завтра и отправлю. А принца твоего... О! С принцем мы поступим иначе: надо немедленно привезти во дворец Золушку, умыть, припудрить, и пусть она встречает его хлебом-солью у ворот, как победителя, - мачеха подошла к своему заветному ящичку, открыла его и достала пузырек со вздорным порошком.
- Вот. Это у нас сегодня будет пудра, это будет и соль. Они от ворот до дворца доехать не успеют, как возненавидят друг друга! Тут я встречу его на крыльце, как ласковая мать, и - прощай Зо-о-лушка! Прощай, любо-овь моя-а-а! Прощай навек.
Так мачеха и сделала: за Золушкой, которая в это время копалась у себя в домике на огороде, была срочно отправлена королевская карета.
Перепуганную, ничего не понимающую принцессу привезли во дворец, наскоро переодели, и втолкнули в кабинет к мачехе.
- Милая моя, - мачеха поднялась с кресла медленно, как старая пантера, и с улыбкой, на какую только была способна, подошла к падчерице, обняла ее, и усадила возле себя. - Я так благодарна тебе!
- Благодарны? Не понимаю...
- Конечно! Ведь если бы не твоя красота и не твое замужество, мы все так и прозябали бы в нашей трущобе. А кто мы теперь: ты - принцесса, я - главный министр в королевстве...
- Один только мой отец сидит в тюрьме.
- Брось, глупенькая, не переживай. Вытащим и его, дай срок. И сделаем главным смотрителем всех м... наших с тобой лесов. Я тебе это обещаю, веришь?
- Верю...
- Ну и славно, моя хорошая. А теперь тебе пора отправляться к городским воротам, брать в ручки хлеб-соль, и встречать мужа с победой!
- Принц возвращается? Это правда?
- Что значит - правда? Разве я не всегда говорю правду? - обиделась мачеха. - Дорогая моя, правда бывает разной... Ну ладно, некогда. Дай я на тебя взгляну. Хорошо, все хорошо, одно только плохо: у тебя слишком красные глаза и щеки. Где моя пудра?
На этот раз старуха действительно сказала правду: Золушку постоянно кидало то в жар, то в холод, и она то краснела, то бледнела. Ей хотелось поскорее выйти отсюда, перед глазами мелькали круги, и между прочим показалось, что у столика, к которому направилась мачеха, мелькнула тень юного волшебника. Скорее всего, показалось.
Мачеха взяла со стола пудру, щедро посыпала ею Золушке лицо, сунула в руки большой каравай с солонкой, и взяв под руку, повела к двери:
- Все, ступай, пора ехать.
У крыльца Золушку ждала королевская карета, запряженная шестеркой вороных коней. На их головах развевались огромные белые плюмажи из страусиных перьев. Мачеха посадила Золушку в карету, и отправила к городским воротам, а сама осталась с королем во дворце - так требовал этикет.
Оказавшись в карете одна, Золушка облегченно вздохнула. Какая дивная пудра у мачехи, - подумала она. - Неудивительно, что у старой женщины столько сил: с того момента, как мачеха посыпала ей лицо порошком, золушкину усталость как рукой сняло, и она прекрасно себя чувствовала. А то какие-то круги, мальчики... Тут ей опять показалось, что рядом кто-то есть, она вздрогнула и обернулась. Слева, сложив руки на коленях, сидел юный волшебник. Вид у него был такой важный и забавный, что испуг Золушки сразу прошел, и она засмеялась:
- Так мне не померещилось, да? Это действительно был ты, там, у мачехи?
Когда мальчик рассказал ей, что ему случайно, благодаря звонку старухи в серебряный колокольчик, удалось подслушать, как она сама с собой разговаривала в кабинете, и что именно она затеяла, Золушка пришла в ужас, и стала лихорадочно тереть лицо руками.
- Не пугайся так! - мальчик взял ее за руку. - Я не волшебник, я только учусь, но мне очень хотелось превратить этот порошок в то, за что она его выдавала. Надеюсь, что все получилось. Давай попробуем.
Золушка обмакнула палец в солонку, и попробовала на вкус - там был сахар. Тогда она протерла ладонью щеку и лизнула, тут же сморщилась, и сказала:
- Думаю, что это соль... - увидев расстроенное лицо друга, поспешила добавить. - Какая разница! Главное, что это больше не противный вздорный порошок! Не печалься, ведь твоя пудра так дивно пахнет!
Мальчик чуть не со слезами спросил: “Чем она пахнет?”
- Розами, - тут Золушка прикусила язык, потому что мальчик мог спросить, чем пахнет сахар в солонке.
- А чем пахнет сахар в солонке? - спросил мальчик в отчаянии.
Золушка поднесла ладонь ко рту, чтобы сдержать улыбку, и тихо сказала правду:
- Ты только не переживай... Сахар у тебя почему-то лаврушкой пахнет. Но я все равно тебе очень благодарна. Ой, ведь мы приехали! Большое спасибо, я побежала!
- Подожди, Золушка, - крикнул ей вдогонку мальчик-паж, но Золушка уже увидела подъезжавшего к воротам принца и успела выскочить из кареты. Про хлеб с солью она даже не вспомнила. Мальчик грустно посмотрел на солонку, обмакнул в нее кончик пальца, и понюхал:
- Фу! Действительно... Как же так вышло?..