Серёнька посмотрел на Фатиму. Все это время она внимательно слушала, опустив голову и сложив руки на коленях, но когда он умолк, вздрогнула, повернулась в его сторону и удивленно спросила:
— Что? Это все?
— Да, - развел малыш руками.
— Кто рассказал тебе эту сказку?
— Не знаю... Может, мама?
— Ты меня спрашиваешь? Хитрец, ты сам ее придумал, — засмеялась Фатима.
— А теперь ты расскажи. Про тайну.
— На улице тайнами не делятся. Давай руку и веди меня домой. Там расскажу, что обещала.
Оставив рукоделье на скамье, они пошли домой к Фатиме. Серенька побаивался ее строгих и неприветливых родителей, и потому, войдя в большую полутемную прихожую, остановился в нерешительности.
— Дома никого нет. Веди прямо и через гостиную — налево, я на балконе живу.
Во дворе становилось жарко, а в этой чужой полупустой квартире с зашторенными окнами и гладкими, как стекло, полами малыша сразу бросило в холод.
— Смелее, Серенький!.. Теперь давай я на обгон пойду... Вот пришли. Добро пожаловать, мой маленький друг!
Комната Фатимы отличалась от остальной квартиры, как свет отличается от тьмы. По ней даже ребенку было заметно, как сильно любили родители Фатимы свою дочь, и старались утешить ее.
Это действительно был большой балкон, превращенный в комнату с двумя остекленными стенами и теплыми полами. Изготовленная папой удивительная мебель вовсе не имела углов, а бесчисленное множество ярких подушек, сшитых мамой Фатимы, делало комнату уютной и веселой. В открытое окно лились солнечный свет, тепло и птичий щебет. Серёнька с разбегу нырнул в большое бархатное кресло, доверху наполненное подушками, и засмеялся от радости. Впрочем, тут же почувствовал стыд, и сконфуженно подошел к хозяйке.
Фатима тем временем села в другое кресло и улыбнулась:
— Не смущайся, чувствуй себя свободно, мне нравится.
— Нет, лучше расскажи про тайну.
— Про тайну, - повторила девушка, помолчала и начала так:
— Когда я была маленькой, тоже придумывала сказки. Делать это было очень легко, потому что мама и папа дарили мне много красивых кукол и интересных книжек, часто брали в путешествия. Я тогда не была тогда слепой. Особенно нравилось придумывать сказки про всяких принцев и принцесс. Их именами я называла кукол, и шила им нарядные платья. И вот однажды кто-то рассказал мне про Царицу Чудес. Сейчас уже не помню, кто рассказал, однако я хорошо поняла и запомнила тогда вот что:
Царица Чудес есть на самом деле, и это она помогает людям сочинять сказки. Но, — Фатима стала по одному загибать пальцы:
— Во-первых, она помогает сочинять не все сказки. Во-вторых, она помогает не всем людям. И в-третьих, Царица Чудес сама знает, кому, когда и в чем помочь.
Живет она неизвестно где, и найти ее никак нельзя, но она отлично знает, что у нас тут делается, и кто какие сказки сочиняет. Если ей нравится чья-нибудь сказка, то она приходит к сказочнику в гости и награждает его.
— Да?! А как!
— Не торопись. Видишь ли, Серенький, придумывать сказки нетрудно — сиди да плети. Но только та сказка ценная, когда хочется, чтобы она стала правдой. И если это сказка добрая, если ее можно пожелать себе, или подарить всем, кого любишь, то только тогда она становится достойной для награды... Тебе это наверное непонятно, да?
— Угу, — кивнул Серёнька, не успевший вынуть палец изо рта, чтобы сказать, что ему все понятно.
— Вот, например, если ты захочешь сделать маме подарок, а у тебя есть только апельсин и лягушка, что ты подаришь?
— Торт большой.
Фатима рассмеялась:
— Но если у тебя нет ни торта, ни лягушки, ни апельсина, а есть только две новых сказки — одна добрая, а другая страшная — какую подаришь?
— Добрую.
— Вот их и придумывай, чтобы людей не пугать. Если сказочник сочиняет добрые сказки и дарит их людям, это то же самое, как если бы он дарил торты или апельсины. К такому сказочнику приходит в гости сама Царица Чудес и награждает его — дарит вишневый цилиндр и темно-синий плащ. Я заметила, что тебе нравится придумывать сказки, и привела сюда, чтобы предупредить о двух важных вещах, запомни мои слова.
Во-первых, коль ты взялся придумывать сказки, то и тебя может посетить Царица Чудес. Похвалит она или накажет, зависит от того, какую сказку в тот момент ты будешь сочинять, добрую или злую. Помни об этом.
— А она и наказать может?
— Может.
— А как узнаешь, добрая или злая... Вчера придумал добрую сказку про ворону, а она как отнимет мороженое...
— Не поняла... Кто отнимет?
— Ворона. Я переделал басню, и она там стала доброй. А когда с мамой шли из сада, она схватила у меня мороженое и улетела. Но ей сразу прилетел мяч по голове, и она тоже все потеряла.
— Ты хочешь сказать, что твои сказки сбываются?
— Серёнька кивнул, но добавил: — Только наоборот. Почему-то.
— У меня такого никогда не было. Думаю, что это здорово.
— Почему?
— Ты сразу можешь видеть, в какое дело превратилось твое слово. Это же здорово.
— А вторая вещь какая?
— Что? - задумавшись, переспросила Фатима. — Вторая вещь... Да: никогда не рассказывай сказок Мечтуну, и вообще ни о чем с ним не разговаривай. Бояться его не надо, но и дружить с ним тоже не следует.
— Он страшный, как не бояться!
— Доброму сказочнику Мечтун не страшен.
— А я добрый сказочник?
— Пока еще не добрый и не злой, ты маленький. Вот когда получишь вишневый цилиндр и синий плащ, будешь считаться добрым.
— А где эту Царицу найти?
— Нигде не найдешь, только если сама придет и все подарит.
— Или не подарит, да?
— Да.
— Значит, Мечтун может мне что-нибудь сделать?
— Ничего он тебе не сделает, если ты с ним не станешь дружить. Но если подружишься, тогда, конечно, беда.
— Почему?
— Обязательно обманет и погубит не только сказки, но и тебя самого. Потому что Царица Чудес от тебя тогда отвернется и помогать уже не станет.
— Мечтун страшный, с ним никто не дружит.
— Он не столько страшный, сколько хитрый. И если хочет кого-то обмануть, умеет притвориться ласковым, дарит подарки.
— Тоже?
— Да. Только дарит не цилиндр, а остроконечную черную шляпу с золотой пряжкой, и еще черный плащ. Шляпа такая смешная, как колпак с полями, бр-р!.. Но кому-то нравится.
— А Царица Чудес какая? Как Добрая фея у Золушки, да?
— Честно сказать, я ее не видела. Но думаю, что она должна быть самой красивой и могущественной. Иначе она не была бы Царицей.
— А у тебя есть вишневый цилиндр?
— Есть.
— У тебя есть?!! Покажи!
— Покажу, если ты никому про это не скажешь.
— Никому, — Серёнька обеими руками зажал рот в знак того, что будет молчать.
Фатима встала с кресла, и открыв стоящий позади нее на комоде большой позолоченный ларец, вынула темно-красный цилиндр и большой кусок голубого бархата с серебряными и золотыми звездочками.
От удивления Серёнька ни говорить, ни даже дышать не мог, а только молча смотрел, как она надела цилиндр, накинула плащ на плечи и села в кресло. Щечки у нее зарумянились, она застенчиво наклонила голову и сказала:
— Не думай, что я хотела похвастаться. Просто боялась, что ты не поверишь, и значит станешь легкой добычей Мечтуна.
— А-а-ах! - Серёнька все удивлялся, разглядывая плащ. — Но погоди... Как же ты не видела Царицу, если она сама тебе это подарила?
— К тому времени я уже ничего не видела...
— А ты бы попросила у нее глазки! Она ведь все может?
— Я и сама до сих пор удивляюсь, почему не попросила. Но я тогда ничего не поняла...
— А что она говорила? Какой у нее голос? Как она пришла? Она что, сюда пришла?
— Серенький, я ничего не помню, - чуть не плача взмолилась Фатима.
— Как не помнишь?! А можно мне надеть?
— Нельзя. Но я дам тебе это примерить, если обещаешь исполнить мою просьбу.
— Обещаю!
— Сочиняй сказки, Серенький, придумывай их днем и ночью! Пусть все они будут добрыми, и пусть к тебе придет Царица Чудес с подарками! Но когда придет, умоляю тебя, попроси ее и обо мне. Чтобы я снова могла видеть. Не забудешь?
Из глаз Фатимы покатились слезы. Глядя на них, Серёнька захлюпал, потом зарыдал во весь голос, но она не слышала и продолжала:
— Она услышит тебя, потому что она всегда слышит маленьких. И обязательно исполнит. Обещаешь?... Ой! Прости, пожалуйста.
Услышав серёнькин рев, Фатима вспомнила, что разговаривает всего лишь с ребенком, засуетилась, поискала руку малыша и сунула в нее огромную грушу. Затем срочно надела на него цилиндр и закутала в синий плащ.
— Нравится? Не плачь... Теперь снимай, веди меня во двор, и постарайся сохранить нашу тайну.
Едва они вышли в полутемную гостиную, Серёнька сразу вспомнил про Мечтуна, или как его еще называли — про Тихий ужас. Во дворе его знали и боялись все дети. Это был жутчайший старик с черной резиновой рукой, на которую он иногда надевал тонкую розовую резиновую перчатку, и тогда становилось еще страшнее.
Он весь был стерильно чистенький, седые волосы аккуратно подстрижены и расчесаны. Но от бесцветных глаз с белыми ресницами и постоянной беззубой улыбки всем опять становилось страшно.
Говорил Мечтун очень тихо и немного. Каждый вечер он выходил во двор в шлепанцах на босу ногу и в светлой полосатой пижаме. Из розовых шлепанцев выглядывали такие же черные пальцы, как и его рука. Все вместе это производило впечатление не просто жуткое, но какое-то медицинско-жуткое. Неизвестно за что его прозвали Мечтуном, но своего второго прозвища он несомненно заслуживал.
— Что ты? — спросила Фатима, почувствовав, что Серёнька вздрогнул и поежился. — Доброму сказочнику нечего бояться. Добро ведь сильнее зла, правда?
Серёнька молча кивнул, но не очень уверенно, поэтому слепая Фатима так и не увидела ответа.