ГОЛОВА И ЕЕ ВСАДНИК
Это было так давно, что никто уже не помнит, когда. Жил да был на свете всадник без головы. Раньше голова у него была, и все было нормально. Но однажды он ее потерял. Ехал, ехал, торопился, да за что-то зацепился. А где голова потерялась, он даже не заметил.
Приезжает всадник домой, а мама ему говорит: «Где твоя голова? Чем ты теперь думать будешь? А кушать теперь как?» А он не знает.
Тогда мама говорит ему:
— Без головы жить нельзя. Садись опять на коня и поезжай, откуда приехал, а по дороге ищи. Да смотри, не подбери чью-нибудь чужую! А пока, чтобы люди не пугались, надень репу, что ли...
Надел всадник репу с огорода на плечи вместо головы и поехал. Едет полем, едет лесом — головы все нет.
Долго ли, коротко ли ехал, вдруг навстречу идет ведьма, старая такая, страшная-престрашная. Но всадник ведь не видел, какая она страшная, и остановил коня.
— Куда это ты скачешь, всадник? - спросила его ведьма. — Никак голову потерял?
А всадник не может ответить, только рукой махнул.
— Понятно, — сказала ведьма. - Не переживай. Была бы голова хорошей, не пропала бы. А раз не сберег — не печалься, я тебе помогу. У меня в запасе есть разные: хочешь — львиная, а хочешь — ишачья, вот змеиная, а вот заячья. Какую выберешь? Голубиную? Или может быть, собачью?
Всадник рукой машет, дескать, все не то. Зачем ему львиная голова, если ему человеческую надо.
А ведьма говорит:
— Есть у меня и человечьи, только ведь все хорошие на плечах сидят, а в сундуке — один мусор: брошенные или потерянные, вроде твоей старой. Послушай меня, говорит, не бери человечью.
Хотел всадник подумать, а думать-то ему нечем. Тогда он почесал свою репу и решил взять собачью голову на то время, пока родную найдет. А что?! Нюх у собаки хороший, слышит она хорошо, видит даже ночью, еще и умная. Надел он собачью голову - и правда лучше стало. Поехал дальше. Все видит, все слышит, все нюхает, только не может говорить: то гавкает, то рычит, то скулит - ничего понять нельзя.
А ведьма была злая. Она сразу поняла, что раз всадник выбрал собачью голову, значит он и без головы не дурак. Выходит, что голова у него должна быть еще умней. И если ее раньше всадника найти, то можно дорого продать. Стала ведьма тоже искать голову всадника. У нее был такой шар стеклянный, если в него заглянуть, то все можно увидеть. Ведьма поколдовала и видит: сидит голова в лопухах при дороге и разговаривает с прохожими. Побежала она за ней в ту сторону, чтобы обогнать всадника.
А он едет не торопится, все нюхает, все слушает, чтобы ничего не пропустить. Вдруг видит, далеко-далеко в поле летит пыль столбом, и топот какой-то. Если бы у него была не собачья голова, так ничего бы и не заметил.
Прислушался всадник, принюхался, а это ведьма бежит. Как погнал он своего коня — и за ней! А старуха тоже увидела всадника и побежала еще быстрее.
Видит всадник, что ведьма его обгоняет, и думает: “Раз она так торопится, значит моя голова не мусор. За плохой она бы не побежала“. И так ему тут стало жалко, что он свою голову раньше не берег — откуда только силы взялись. Погнал он своего коня еще сильнее, и видит: вон она, его голова при дороге в лопухах сидит. Только старуха к ней все же быстрее приближается, чем он. Как зарычит, да как гавкнет тогда всадник на ведьму:
— Не отдам я тебе свою голову! Пошла прочь, старая!
Ведьма зашипела:
— Это не твоя голова, а ничья, у тебя своя имеется, — хрипло засмеялась, побежала дальше, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы потерянная голова сама не помогла всаднику.
А с ней получилось вот что.
Как только всадник потерял голову при дороге, она осталась одна-одинешенька. Идет мимо какой-то старичок с большим кривым посохом. Увидел голову, дотронулся до нее посохом и спрашивает: “Чья ты?” Она отвечает: такого-то, мол, всадника. Не мог бы ты меня отнести домой, или как-то еще помочь, а то меня всякий здесь сможет обидеть.
Покачал старичок своей седой головой:
— Чем тебе поможешь?.. Я бы отнес тебя твоему хозяину, да ведь если он сам тебя не хватится и не отыщет, то ценить не будет, и опять в любой момент сможет потерять. Ждать надо. А чтобы тебя и правда не обидели, я останусь здесь и буду караулить. Только уснуть мне не давай, а то — беда.
У головы выбора не было, поэтому когда старичок уселся неподалеку, она стала ему рассказывать про свою жизнь. Когда все рассказала, видит, старичок начал засыпать. Что делать? Она его просит: “Старичок, мой охранитель, не спи! Охранитель мой, не спи! Не спи!“ Уже она устала без конца твердить одно и то же, но чуть умолкнет — старичок клюет носом. Так они и ждали. Ночь прошла, наступило утро, а всадника все нет. Опечалилась тут голова и говорит:
— Снеси ты меня, старичок, на базар, может купит кто-нибудь. А деньги возьми себе за труды.
Старичок отвечает:
— А с чего ты решила, что за тебя денег дадут? Надо же. Да ты и даром никому не нужна, такая гордая. Жди своего.
Прошло утро, наступил день, а всадника все нет. Голова опять приуныла:
— Хозяин мой, может, и не приедет совсем. Оставь ты меня негодную, старичок, что тебе тут мучиться со мной...
Старичок отвечает:
— Вот за то он тебя и потерял, что ты нетерпеливая. Я же тебя не бросаю. Давай ждать дальше.
Солнце стало склоняться к закату, а день - к вечеру, голова отчаялась совсем:
— Ночь наступает, старичок.
— Ну и что?
— Темно, холодно. Домой ты меня нести отказался, на базар тоже не захотел. Ну что я в этих лопухах сижу, как капуста при дороге! Перенеси ты меня хоть на другое место.
Старичок и тут не согласился:
— Никуда я тебя не понесу, неженка. Может тебе еще подушку подложить? Ждать везде тяжело, хоть в лопухах, хоть на перине. Терпи.
Тут они оба услышали далекий топот копыт, а через минуту стали видны две точки на горизонте. Пригляделись и видят, что это всадник какую-то старуху пытается обогнать.
Как взмолилась тут голова:
— Старичок, мой охранитель, спасай! У меня только один хозяин — всадник, а ту старуху я совсем не знаю!
Старичок и тут с места не двигается, спокойно так стоит, будто не слышит, и даже будто не смотрит.
Еще сильнее взмолилась голова:
— Старичок-охранитель, спасай моего хозя!.. — но тут увидела, что у всадника на плечах другая голова. Пригляделась: батюшки, песья. И вся надежда у нее сразу пропала. Защурила голова глаза, и замолчала.
А старуха, ничего кроме добычи не видя, подбежала, но глянула на старичка — и вдруг как взвизгнула, как закрутилась, будто ее режут:
— Будь ты, старик, про!.. — но тут рухнула наземь и обратилась в пыль. Сдуло ее, как не было.
Всадник подъехал, слез с коня, поклонился старичку. А тот вместо ответа поднял посох, да как треснет им по песьей голове:
— Тебе что мать говорила — не бери чужую! Носи свою, и не теряй больше — с тем исчез. И собачья голова тоже исчезла.
Всадник подошел к своей голове, бережно поднял ее, надел на плечи, огляделся. И хоть собачья голова казалась ему удобной, и во многом помогла она всаднику, а все же своя показалась самой лучшей. Одного всадник не понял — и что это был за старичок?.. Ну, да ладно.
Вернулся всадник домой, стал жить лучше прежнего. И очень боялся с тех пор потерять голову.\
Вот и правильно, — сказала бабушка.— Лучше нету, когда своя голова на плечах. А что говоришь, за старичок-то был?
Серенька недоуменно развел руками: “Не знаю”.
— Ну да ладно, - махнула рукой бабушка. — Давай поставим эту книгу на полку, она нам больше не нужна.
— Теперь ты расскажи. Про село, в какое поедем.
— У меня тесто подошло, недосуг мне сейчас разговоры про село, — бабушка глянула на часы и заторопилась на кухню, но Серёнька не отставал:
— А на чем мы туда поедем?
— На поезде.
— А долго ехать?
— Отстань.
— Не отстану, а как называется село?
— Каменка. Вот я тебя сейчас в санузле запру, липучка! Ступай к себе, читай книжки, в них есть ответы на все вопросы.
— Можно я лучше с тобой посижу?
— Если не будешь отвлекать.
— Не буду, а на поезде долго ехать?
— Четыре дня. Все, ступай отседова... - бабушка вытерла руки о передник и повернулась, намереваясь выдворить внука из кухни.
— Бабуль-бабуль, подожди! Можно я к Фатиме пойду.
— Нельзя. С пробитой головой надо лежать!
— А я тихо пойду!
Бабушка в отчаянии глянула на разложенные по столу круглые шарики теста, потом на Серёньку:
— Ступай, но ненадолго. Я сама за тобой приду.
С криком “Ура!” он помчался из кухни.
До полудня было еще далеко, и июльское солнце заливало двор не мандариновой жарой, а легким чистым светом.
Разбежавшийся в подъезде Серёнька был вынужден убавить скорость и прикрыть глаза ладошкой, чтобы осмотреться.
Сразу бросилось в глаза плохое обстоятельство — толстый красно-белый индюк Сабах. Он стоял на углу двора у сараев, выставил вперед правую лапу, развернул веером хвост и был готов расправиться хоть с мышью, хоть с тигром, чтобы защитить свой гарем. Поскольку все враги попрятались, Сабах стоял без дела на полпути к Фатиме, и был непроходимым препятствием. Серёньке предстояло найти защиту или вернуться домой. Он еще раз оглядел безлюдный двор, но кроме спящего в палисаднике пса Байкала никого не увидел.
Байкал был овчаркой и почти всю жизнь прослужил в милиции, поэтому легко мог бы защитить мальчика даже от десятка свирепых индюков. Но под старость лет псу захотелось вольной жизни, он сбежал из питомника, стал бродяжничать и набрался плохих привычек от уличных дворняг. Малышу пришлось бы стащить из дома все жаркое, чтобы этот старый, ленивый и всегда голодный пес захотел проснуться и кинуться ради него в драку.
Серёнька тяжело вздохнул, и перед тем как повернуть обратно, со злостью помахал Сабаху кулаком. После этого опустил голову и хотел идти домой. Но вздрогнул и в ужасе обернулся, потому что ему послышалось, будто разъяренный индюк с дикими воплями летит прямо на него.
Но все оказалось лучше. Пока малыш осматривал двор, в палисаднике позади индюка по своим делам шла дворовая серая кошка Дымка. Зная нрав Сабаха, она благоразумно перешла из палисадника к стене дома и продолжила путь по высокому выступу фундамента. Кошка все правильно рассчитала, но не учла, что ребенок покажет кулак как раз в тот момент, когда она поравняется с индюком, и тот ее заметит.
Даже лопаясь от злости Сабах не оставил бы своих индеек, чтобы погнаться за мальчишкой. Но от Дымки его разделял только тротуар, поэтому в припадке бешенства он кинулся к дому, стал грозно кружить и подпрыгивать, пытаясь ее достать и заклевать.
В кошке тоже сразу проснулись инстинкты зверя, и каким бы огромным ни был Сабах, для Дымки он был всего лишь глупой толстой птицей. Она дугой выгнула спину, и вместо того чтобы бежать и прятаться, стала с громким фырканьем бить индюка по голове когтистой лапой. И сходить с места не собиралась.
Глядя на это, четыре индейки подняли гвалт и кинулись на помощь Сабаху. Немедленно проснулся Байкал, и едва индейки заметили, что он выбегает из палисадника, вся их семья бегом-бегом помчалась к родному птичьему двору. При этом толстый индюк трусцой и враскоряку бежал посередине, а дамы охраняли его с четырех сторон. Похоже, он плохо видел дорогу, потому что его белая голова теперь стала красной под цвет перьев.
«Ай да киска!» — восхищенно подумал Серёнька. Пока смотрел на бегство индюка, в голове крутилась какая-то бабулина пословица про бодливую корову, но малыш не смог ее вспомнить и широкими прыжками побежал благодарить заступников. На бегу достал из нагрудного кармана рубашки карамельку, развернул ее и протянул Байкалу. Пес приветливо завилял хвостом, а разгоряченная дракой кошка Серёньке не обрадовалась. Убедившись, что ребенок не собирается нападать, она гордо и холодно поглядела на него и Байкала, спрыгнула с фундамента на асфальт, подняла хвост трубой и медленно пошла вдоль дома. Пес вильнул ей вслед хвостом и опять пошел спать в палисадник. Серёнька подождал, пока кошка обернется, помахал ей рукой и отправился в гости к Фатиме.